«Такого не бывает»: волгоградку раздавила судебная система в угоду родственникам (4)

Повествование о судебных перипетиях, выпавших на долю жительницы Волгограда Марии Домбровской, подходит к завершению. Но это не значит, что сложная ситуация, в которой она оказалась, разрешилась и суд принял верное, беспристрастное и объективное решение по делу, фигурантом которого она оказалась. В своем обращении Мария Домбровская просит судей обеспечить ей право на справедливую защиту, как то гарантирует ей Конституция РФ.

читайте также

Повторное рассмотрение апелляционной жалобы Сорокина было назначено на 28.09.2016г. Состав судебной тройки – Веркошанская Т.А., Жабина Н.А., Захарова Т.А.

И тут меня вновь ожидал «сюрприз». А именно, появление в составе суда судьи Захаровой, которая является близкой подругой сестры Сорокина, лично знакома с Сорокиным, и заочно знакома со мной. Согласно Кодекса судебной этики, судья должен отказаться от рассмотрения дела, если может возникнуть конфликт интересов, либо может возникнуть ситуация, ставящая под сомнение беспристрастность судьи. Судья должен избегать ситуаций, когда личные взаимоотношения с участниками процесса могут вызвать обоснованные подозрения или создать видимость наличия у судьи каких-либо предпочтений или предвзятого отношения. Почему судья Захарова, в момент включения ее кандидатуры в состав судебной коллегии по рассмотрению апелляционной жалобы Сорокина, не сообщила руководству о знакомстве с истцом и не отказалась от рассмотрения данного дела, остается только догадываться.

читайте также

Мною было заявлено ходатайство об отложении судебного заседания в связи с тем, что мой юрист находился за пределами РФ, и одна, без юридической помощи и защиты, я не могла принимать участие в процессе. Заседание было отложено на 26.10.2016г.

По возвращению юриста, им было подготовлено заявление на имя председателя Волгоградского областного суда о замене судьи Захаровой Т.А., включенной в состав судейской тройки, по рассмотрению апелляционной жалобы Сорокина, по причине ее близкой дружбы с сестрой Сорокина, а также личного знакомства с Сорокиным.

Наше заявление было удовлетворено, и в судебном заседании 26.10.2016г. нас ожидал следующий состав суда – судьи Веркошанская Т.А., Жабина Н.А., Горковенко В.А.

Для возвращения к сумме в 500 тыс. руб., которую все-таки нужно было с меня взыскать любой ценой и любыми способами, всего лишь использовалась некая схема, которая состояла из определенных шагов, заключавшихся в игнорировании доказательств и норм в области семейного и гражданского права.

Поясню: Мною суду были предоставлены расписки, согласно которым с января 2011 года Сорокин занимал у меня денежные средства, а в последующем возвращал их мне, ставя на расписках свои росписи и даты. Советским райсудом было учтено, что мною доказан факт, что совместного бюджета между нами не было с января 2011 года, а все голословные бездоказательные утверждения Сорокина о каком-либо его участии в строительстве жилого дома полностью опровергнуты данными расписками. Также, согласно распискам, было совершенно очевидно, что на момент прекращения семейных отношений между нами была достигнута договоренность, как о разделе совместно нажитого в браке имущества, так и о финансовых обязательствах. Так, согласно нашей договоренности, я из своих личных средств в полном объеме погасила кредиты, оформленные нами в 2008 году, с целью покупки коммерческого транспорта, который оставался у Сорокина, а он, в свою очередь, обязался погасить кредит 400 тыс. рублей, который он получил с целью выплаты мне компенсации за «не раздел» имущества, и которые в последующем превратились в земельный участок.

То обстоятельство, что Сорокин признавал данный кредит лично своим, но никак не общим, было отражено в его расписках. Занимая у меня деньги на взнос ежемесячных платежей по кредиту, а в последующем возвращая мне эти суммы, Сорокин сам своими росписями подтверждал, что это его личные финансовые обязательства.

Советский районный суд постановил – 06 августа 2011 года – прекращение фактических семейных отношений сторон (день моего переезда со всеми вещами из дома Сорокина в квартиру своих родителей). Все что происходило позже данной даты, а именно выполнение и оформление фундамента в сентябре 2011 года как объекта незавершенного строительства, по требованию банка, с целью получения кредита на строительство, мой кредит в октябре 2011 года, кредит Сорокина в ноябре 2011 года – это все личные дела и финансы каждой из сторон.

Судебная коллегия 10.12.2015 года, при первом рассмотрении апелляционной жалобы Сорокина, отменяя решение Советского районного суда, постановила – прекращение фактических брачных отношений – 02 декабря 2011 года (день подачи заявления о расторжении брака в органы ЗАГС). Т.е. якобы до 02 декабря 2011 года мы любящая семья, совместно строящая дом. Это позволило судебной коллегии продлить наш брак с целью насчитать мне сумму компенсации, которая в последующем и была отменена Президиумом.

Логика Советского райсуда и логика судебной коллегии абсолютно понятна и ясна. Советский суд включил в общее имущество все, что было до 06 августа 2011 года, судебная коллегия включила в общее имущество все, что было до 02 декабря 2011 года.

Президиум, отменяя определение от 10.12.2015 года в части взыскания с меня суммы компенсации, постановил, что кредиты от октября 2011 года и ноября 2011 года – не могут считаться общими совместно нажитыми кредитами сторон, и их включение в раздел имущества противоречит законодательству РФ, в чем полностью подтвердил позицию Советского райсуда.

Но самое интересное было то, что 26 октября 2016 года, при повторном рассмотрении апелляционной жалобы Сорокина, судебная коллегия несмотря на постановление Президиума Волгоградского областного суда, о том, что кредиты от октября 2011 и ноября 2011 года не являются семейными, вновь утверждает: «семейные отношения сторон прекращены 02 декабря 2011 года – в день подачи супругами заявления в органы ЗАГС о расторжении брака».

Не нужно обладать субъективным мнением, чтобы понять, что логика судебной коллегии поражает своей абсурдностью – в сентябре 2011 года – мы семья (с целью включить стоимость фундамента в раздел имущества), в октябре 2011 года – мы не семья (мой кредит – это мои личные деньги), в ноябре 2011 года - мы тоже не семья (кредит Сорокина – это личные денежные средства Сорокина), но одновременно с этим, все таки до 02 декабря 2011 года – мы семья.

Понятно, что такая игра датами имеет только одну цель - «спрятать» стоимость фундамента в стоимость земельного участка. Почему судебная коллегия именно «прячет» стоимость фундамента в землю, наглядно отражено во всех судебных актах.

Дом, который не бывает без фундамента, во всех судебных актах признан личным имуществом Домбровской. Обиходное слово «фундамент», согласно документам о регистрации права собственности, правильно звучит «незавершенный строительством жилой дом степенью готовности 10%». Этот объект являлся самостоятельным объектом недвижимости и имел кадастровый номер, отличный от кадастрового номера жилого дома. Сорокиным никогда не заявлялись требования относительно раздела данного объекта недвижимости, зарегистрированного в сентябре 2011 года. Им были заявлены требования на раздел жилого дома. Ни в Советском районном суде, ни в стенах Волгоградского облсуда, при рассмотрении апелляционной жалобы Сорокина, фундамент отдельно от состава дома не рассматривался, от дома не отделялся. Ни в одном судебном акте ни слова не содержится о признании незавершенного строительством жилого дома степенью готовности 10%, совместно нажитым имуществом сторон, с последующим его выделением кому-либо из сторон.

Знал ли Президиум Волгоградского областного суда о том, что судебная коллегия, прописывая в определении от 10.12.2015 года о выделении мне земельного участка, только в своей голове, но никак не на бумаге, подразумевала что она выделяет мне не пустой земельный участок, а с выполненным на нем фундаментом?

На этот вопрос я отвечу – нет, не знал. Рассматривая кассационную жалобу, Президиум имел перед глазами судебные акты всех предыдущих инстанций, в которых было ясно и четко прописано, что дом - личное имущество Домбровской, выделить Домбровской земельный участок, Сорокину транспортные средства. Президиум с такой позицией о разделе имущества согласился, признав оставить его в силе.

Полагаю, что от Президиума Волгоградского областного суда было умышленно укрыто включение в общее имущество сторон такого объекта как незавершенный строительством жилой дом, степенью готовности 10%. Ведь не отражая этого факта ни в одном судебном акте, но включая его стоимость в сумму компенсации за неравноценный раздел имущества, судебная коллегия в своей голове, но никак не на бумаге, считает что фундамент она мне выделила.

Даже в определении о передаче моей кассационной жалобы на рассмотрение в Президиум Волгоградского областного суда от 15.08.2016г., указано «Домбровской М.А. выделен земельный участок, а Сорокину - транспортные средства». Это и есть все общее имущество сторон. Но при подготовке определения о передаче кассационной жалобы на рассмотрение в Президиум Волгоградского областного суда, из текста определения был изъят целый абзац, который по смысловой нагрузке как раз и должен был содержать перечень того, что все таки признано общим имуществом сторон.

На втором листе определения текст заканчивается словами «Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 10 декабря 2015 года указанное решение…...», а на третьей странице начинается «М.А. выделен земельный участок, в собственность Сорокина выделены седельный тягач и полуприцеп».

Таким образом, текст определения для Президиума слитно читается следующим образом «Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 10 декабря 2015 года указанное решение М.А. выделен земельный участок, в собственность Сорокина выделены седельный тягач и полуприцеп».

Постановлением Президиума в части раздела имущества определение от 10.12.2015г. оставлено в силе, то есть имущество разделено верно. Дом - мое личное имущество. Выделить Домбровской – земельный участок, Сорокину – транспортные средства». Президиум не согласился лишь с суммой компенсации, отменив определение в этой части и направив его на новое рассмотрение.

При повторном рассмотрении апелляционной жалобы Сорокина 26.10.2016 года, перед судебной коллегией стояла задача разобраться в сумме компенсации, которая изначально подлежала к взысканию с Сорокина, потом с меня, затем уменьшена, а в последующем и вовсе отменена.

Но судебная коллегия не только не стала разбираться в этом вопросе, но и предприняла все шаги, чтобы вернуться к изначально насчитанной мне сумме взыскания.

Шаг первый. Полное отсутствие логики и игнорирование всех доказательств, при определении даты прекращения семейных отношений, которое мною было описано выше.

Шаг второй. Судебная коллегия, в определении от 26 октября 2016 года указывает: «В собственность Домбровской М.А. был выделен земельный участок, стоимостью 897 000 рублей».

В материалах дела имеется заключение эксперта Горонкиной Т.В., проводившей судебную оценочную экспертизу, согласно которого рыночная стоимость свободного земельного участка определена в размере 536 000,00 рублей. Рыночная стоимость объекта незавершенного строительством жилого дома степенью готовности 10% (фундамент) определена в 361 000 рублей. Соответственно, сумма 897 000 рублей подразумевает под собой общую стоимость земельного участка вместе с объектом незавершенного строительством жилого дома степенью готовности 10%. Но в связи с тем, что объект незавершенного строительством жилого дома степенью готовности 10% ни в одном судебном акте совместно нажитым имуществом сторон не признавался, а также мне не выделялся, утверждение судебной коллегии о том что мне выделен земельный участок стоимостью 897 тыс. рублей, противоречило заключению судебной оценочной экспертизы, согласно которого рыночная стоимость земельного участка 536 тыс. рублей.

Полагая, что в данном случае вновь произошла очередная описка, которых в предыдущем определении было исправлено «более чем», мною было подано заявление с просьбой исправить описку, допущенную в тексте судебного акта.

Шаг третий. Судебная коллегия Волгоградского областного суда, рассмотрев мое заявление об исправлении описки, вынесла определение от 14.12.2016 года, которым постановила: «В удовлетворении заявления Домбровской М.А. об исправлении описки в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 26 октября 2016 года – отказать».

В мотивировочной части определения, которым мне было отказано в исправлении описки в части стоимости земельного участка, судебная коллегия, указала «стоимость земельного участка является юридически значимым обстоятельством по делу, которое было установлено вступившим в законную силу судебным актом, в частности апелляционным определением судебной коллегией по гражданским делам Волгоградского областного суда от 10.12.2015г., которым был произведен раздел имущества Домбровской М.А. и Сорокина С.В., и соответственно, определена стоимость имущества, подлежащего разделу, в указанной части апелляционное определение от 10 декабря 2015 года постановлением Президиума Волгоградского областного суда от 31 августа 2016 года было оставлено без изменения, и не являлось предметом повторного рассмотрения судом апелляционной инстанции 26 октября 2016 года».

Ссылаясь на определение от 10.12.2015 года и на постановление Президиума, которым было оставлено в силе решение о выделении мне земельного участка, но никак не земельного участка вместе с незавершенным строительством жилого дома степенью готовности 10%, судебная коллегия, мотивируя свой отказ в исправлении описки в части стоимости земельного участка, утверждает то, что на самом деле не соответствует текстам судебных актов, а именно то, что мне был выделен не просто свободный земельный участок, но еще и фундамент, и что в этой части распределения имущества Президиум оставил все в силе.

Судебная коллегия ссылаясь на определение от 10.12.2015 года, согласно которого указывает «была определена стоимость имущества, подлежащего разделу», даже игнорирует тот факт, что именно в этой части определение содержало арифметическую ошибку, которая сначала была исправлена определением от 11.02.2016 года, а в последующем и вовсе отменена Президиумом именно в части расчета суммы компенсации, которая сложилась, в том числе, из-за неправильно определенной стоимости имущества.

Шаг четвертый. Судебная коллегия решает взыскать с меня ½ часть суммы из денежных средств 400 тыс. рублей, выплаченных мне Сорокиным в качестве компенсации за «не раздел» имущества. Взяв за основу общую сумму, выплаченную по кредиту вместе с процентами, в размере 520 927 рублей, судебная коллегия делит эту сумму ровно пополам, и определяет взыскать с меня 260 463 рублей.

При этом судебная коллегия не только игнорирует расписки Сорокина, которыми он признает данный кредит своими личными финансовыми обязательствами, но и даже не берет во внимание банковские выписки и приходные кассовые ордера с моими росписями, имеющиеся в материалах дела, подтверждающие моем участие в погашении данного кредита, фактически повторно взыскивая с меня денежные средства, которые мною уже были оплачены ранее.

Шаг пятый. Судебная коллегия оказывает мне открытое противодействие в дополнительном доказывании моей позиции и моих слов в отношении моего участия в погашении данного кредита. Так, запрос суда в банк содержал в себе требование предоставить информацию об общей сумме погашенного кредита.

13 октября 2016г. я подала письменное заявление в областной суд с просьбой внести уточнение в судебный запрос в адрес банка, а именно обязать банк предоставить в адрес Волгоградского областного суда информацию кем именно осуществлялись взносы денежных средств. Это было необходимо для полного, всестороннего и объективного рассмотрения и разрешения вопроса. Однако судебная коллегия отказала мне в удовлетворении данного заявления. Ведь ответ банка подтвердил бы и мое участие во взносе денежных средств, а это судебной коллегии было абсолютно не нужно.

Отказав в удовлетворении моего заявления, которое в случае его удовлетворения добавило бы в материалы дела новые письменные доказательства, и зная, что самостоятельно получить эти сведения я не могу, т.к. не являюсь заемщиком и банк не вправе предоставить мне эту информацию, судебная коллегия пишет в своем определении от 26.10.2016 года ««Доказательств того, что погашение долга по выше указанному кредитному договору кроме Сорокина С.В. производилось иными лицами, в частности Домбровской М.А., не имеется». Т.е. отказывая мне в истребовании доказательств, которые я самостоятельно получить не могу, судебная коллегия тут же пишет в определении, что доказательств об участии Домбровской в погашении кредита не имеется.

Особое внимание хотелось бы обратить на тот факт, что судьи обозначили свою позицию какое именно решение они вынесут, гораздо раньше чем состоялось судебное заседание 26.10.2016 года.

Так, судебной коллегией 28 сентября 2016 года был сделан запрос в ПАО «Промсвязьбанк» с просьбой предоставить информацию об общей сумме погашенного кредита. В своем запросе судебная коллегия просит банк предоставить информацию об общей выплаченной сумме по кредиту с даты 02 декабря 2011г., а не с более ранней даты, которую взял за основу Советский районный суд. Т.е. судебная коллегия еще до судебного заседания, которое только было назначено на 26.10.2016г. и еще не состоялось, и на котором только предстояло определить и вынести решение, когда же все таки были прекращены семейные отношения сторон, уже заранее, делая запрос в банк 28 сентября 2016 года знала, что итогом судебного заседания 26.10.2016 года будет установление датой прекращения семейных отношений именно 02 декабря 2011 года. Это как получается? Что судебная коллегия, вне судебного заседания, уже заранее посоветовалась и все решила? Поэтому даже упустила из вида, что делая запрос в банк с этой даты, уже заранее обозначает свою позицию в будущем решении.

Шаг шестой. О судебном заседании, назначенном на 26.10.2016 года для повторного рассмотрения апелляционной жалобы Сорокина, даже не посчитали нужным уведомить моих родителей, привлеченных к участию в процессе в качестве третьих лиц, права которых затрагиваются, так как они не только проживают в доме, являющимся предметом спора, от которого на судебном заседании без их участия отделяют фундамент и «прячут» его в стоимость земельного участка, но и которые принимали личное участие в строительстве собственными и заемными денежными средствами. Мои родители, начиная с 2015 года принимали активное участие во всех предыдущих судебных заседаниях, подавая через своего представителя письменные заявления, возражения или объяснения. И о всех предыдущих заседаниях, они как третьи лица всегда уведомлялись, а вот при повторном рассмотрении апелляционной жалобы Сорокина, они были «забыты» для приглашения их для участия в судебном заседании.

Согласно Гражданского Кодекса РФ, не уведомление лиц, привлеченных к участию в процессе, о дате и времени назначенного судебного заседания, является существенным нарушением норм гражданского права. Вся судебная практика строится на том, что если кто-то из участников процесса, чьи права и интересы затрагиваются в ходе судебного заседания, не был приглашен на судебное заседание, то решение или определение, вынесенное без участия этих лиц, в связи с не уведомлением их о судебном заседании, подлежит однозначной отмене. Оказалось в этом правиле есть исключения и они коснулись моих родителей.

Итогом всех выше описанных действий стало то, что судебная коллегия вынесла новый вердикт «Взыскать с Домбровской в пользу Сорокина 534 713 рублей».

Конечно судьи понимали, что я буду обжаловать определение от 26.10.2016 года, указывая все эти доводы. Поэтому следующая задача, которая была четко определена, это любой ценой заблокировать передачу моей кассационной жалобы в вышестоящую инстанцию.

Поэтому препятствия со стороны заинтересованных лиц в Волгоградском областном Суде начали не только нарастать, но и приобретать совершенно дерзкий характер. Моими родителями была подана кассационной жалобы на определение от 26.10.16г. в Президиум Волгоградского областного Суда. В своей жалобе они указывали на то, что они привлечены в процесс в качестве третьих лиц, однако их даже не пригласили на судебное заседание, на котором было вынесено определение, затрагивающее их права. Но моим родителям было отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции. В определении об отказе им сообщалось, что их права и законные интересы не затрагиваются.

На каком основании судья сделала такие выводы, совершенно не понятно. Ведь судебная коллегия, определением от 26.10.2016 года, взыскала с меня 1/2 стоимости фундамента, в строительстве которого они принимали личное участие собственными и заемными денежными средствами, доказательства чего имеются в материалах дела. Хотя, я допускаю мысль, что и здесь сыграло свою роль то обстоятельство, что во всех судебных актах дом признан моим личным имуществом, и ни в одном судебном акте, нет ни слова о признании фундамента совместно-нажитым имуществом сторон с последующем его выделением кому-либо. Его стоимость просто случайно «спрятана»» в стоимость земельного участка.

Но самые интересные вещи стали происходить позднее. При подготовке кассационной жалобы на определение от 26.10.2016 г., при внимательном изучении материалов дела, я обнаружила, что из материалов дела пропали документы, а именно письменные доказательства, предоставленные мною еще в суде первой инстанции, в том числе и расписки Сорокина.

Указанные документы были предъявлены, а их копии приобщены в материалы дела в ходе судебного заседания 24.08.2015г. В Советском районном суде, при вынесении решения данные документы рассматривались, изучались, им была дана правовая оценка. Более того, данные документы были исследованы судом перед вынесением решения.

Когда, где, кем, и на каком этапе были изъяты расписки Сорокина, остается только гадать. Но факт того, что пропали именно документы, мешающие судебной коллегии подогнать сумму компенсации, не только налицо, но и уже подтвержден официальным документом.

После того, как в материалах дела так и не нашли документов, которые ранее там присутствовали, мною было подано соответствующее заявление на имя председателя Волгоградского областного суда с просьбой провести проверку по факту исчезновения из материалов дела письменных доказательств и назначить процедуру восстановления данных документов.

31 мая 2017г. поступил ответ за подписью председателя судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда, в котором мне сообщалось, что указанное заявление направляется председателю Советского районного суда г.Волгограда, для рассмотрения и проверки доводов обращения от утрате письменных доказательств из материалов гражданского дела.

22 июня 2017г. в мой адрес поступил ответ за подписью председателя Советского районного суда, согласно которого мне сообщалось, что комиссия, созданная для проверки доводов моего обращения, пришла к выводу об обоснованности указанных доводов. Также мне сообщалось, что для восстановления полноты материалов дела, копии документов, в соответствии с заключением комиссии, приобщены к материалам гражданского дела. Таким образом, в июне 2017 года, в материалы дела были возвращены документы, отсутствующие в материалах дела в момент рассмотрения апелляционной жалобы Сорокина судебной коллегией Волгоградского областного суда.

Эти ответы подтвердили тот факт, что при вынесении решения по данному делу Советским районным судом были соблюдены все требования относительно всестороннего, полного и объективного исследования доказательств и установления фактических обстоятельств дела. Все доказательства, в том числе и отсутствующие на момент апелляционного рассмотрения, Советским районным судом изучались, исследовались и учитывались при вынесении решения.

В свою очередь, при отсутствии указанных выше документов в момент рассмотрения апелляционной жалобы, судебная коллегия фактически не имела возможности в полном объеме установить все обстоятельства дела и всесторонне исследовать все доказательства.

Указанные выше обстоятельства были изложены мною в кассационной жалобе, поданной в Волгоградский областной суд 16 августа 2017 года. Ведь нарушений было перечислено более чем. Я была на 100% уверена, что судья, изучающий доводы, изложенные в моей кассационной жалобе вынесет определение о передачи кассационной жалобы на рассмотрение в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Ведь не бывает такого, чтобы лицо, осуществляющее правосудие, стоящее на страже соблюдения и защиты законных прав и интересов своих граждан, а также соблюдении порядка и законов РФ, являющееся должностным лицом, наделенным определённой властью, а также принявшим присягу и произнесший слова "Торжественно клянусь быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть», не увидит ни одного основания для передачи моей кассационной жалобы на рассмотрение в Президиум Волгоградского областного суда.

22 сентября 2017 года судья Мороха Е.А. выносит определение, согласно которого указывает «Оснований к передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции не имеется». В определении, по существу, ни один мой довод, изложенный в кассационной жалобе, судья Мороха Е.А. не просто не опровергла, но даже и не упомянула в тексте определения об отказе.

Судья Мороха просто указала «Оснований для передачи нет. Доводы кассационной жалобы сводятся к несогласию ее автора с размером взысканного с Домбровской М.А. денежной суммы за неравноценный раздел совместно нажитого в браке имущества, являлись предметом рассмотрения нижестоящего суда, которым дана надлежащая правовая оценка. Эти и другие доводы кассационной жалобы связаны с доказательной стороной дела установленной судебной коллегией в пределах компетенции и не подлежащих обсуждению кассационной инстанции».

На фоне всех происходящих событий за которыми я наблюдаю с самого начала судебного разбирательства, считаю, что рассчитывать на честное, справедливое и законное рассмотрение дела, без привлечения к нему особого внимания, мне не представляется возможным.

Я прошу объяснить мне, как гражданину РФ, которому Конституцией РФ обеспечено право на справедливую судебную защиту, на каком основании я, моя семья должны страдать, тратить свое время, тратить свои средства, тратить свою жизнь на судебный процесс, в котором судьи на четкие аргументированные доводы и указанные мною нарушения законов РФ дают простой ответ, что все доводы являются просто «несогласием автора» с вынесенным решением?

Предвидя стандартный ответ Волгоградского областного суда о том, что судьи являются независимыми и осуществляют судебную власть самостоятельно, независимо от чьей бы-то ни было воли, и никакие другие органы и лица, включая руководство суда, не вправе оценивать деятельность суда, ожидаю, что мне будет предложено или разъяснено мое право на обжалование судебного акта в вышестоящую инстанцию.

Но я прошу Волгоградский областной суд разъяснить мне, кем именно, каким органом государственной власти, может быть рассмотрен вопрос и все таки дан мне ответ – кем именно, каким лицом, имеющим на это должностные полномочия, либо по чьему распоряжению, была произведена замена состава судейской тройки за несколько дней до судебного заседания, после чего все подготовленные по требованию предыдущего состава суда документы, стали неугодны и уже не интересовали новый состав судейской тройки, если согласно ответа Волгоградского областного суда «вопрос о законности смены состава суда не может быть разрешен Волгоградским областным судом, в том числе и руководством».

Обращаясь к СМИ, я тешу себя последней надеждой, что вмешательство информационно-правового портала, возможно, хоть как-то остановит тот наглый, дерзкий правовой беспредел, происходящий в стенах Волгоградского областного суда. На моем месте в любой день может оказаться любой человек, жизнь которого далее будут творить «вершители судеб», стоящие, как оказывается, не на страже и защите законных интересов сторон, а на своих личных интересах, мнениях, амбициях, дружеских связях и вновь придуманных законах.

26 сентября 2017 Домбровская М.А».